ФК Спартак Москва новости, статьи, составы, переходы
Мои тренировки. Из книги О.И.Романцева

Еще трудясь в «Красной Пресне», я мечтал соединить в тренировочном процессе две модели – Бескова и Лобановского. Спартаковские кружева, все эти стенки и забегания – это хорошо. Они должны были остаться в любом случае и развиваться дальше. Но нужны были мощь и дисциплина – те качества, которыми отличалось киевское «Динамо». А мощи «Спартаку» действительно не хватало.

Конечно, я брал что-то от Бескова. Но в каждом упражнении пытался добавить свое. Понимал: футбол не стоит на месте, а идет вперед. У Лобановского взял работу с барьерами, стоечками, но и эти упражнения старался развивать, придумывать что-то новое. Мы не только вперед, но и назад бегали.

Свои тренировки я конспектировал. Заносил в тетради все до мельчайших деталей. Помню, в 2002 году ко мне приехал Витя Пасулько – он тогда возглавил сборную Молдавии. Спросил: «Олег Иванович, можно посмотреть ваши конспекты?» Я ему отдал огромнейшую тетрадь. Только попросил: «Витя, верни». Но он так и не вернул.

Из воспоминаний Александра Хаджи:

– Люди, не особо сведущие в футболе, часто говорили: мол, Романцеву было легко, он пришел на все готовенькое, ему доставались лучшие игроки. Я на это всегда отвечал: «Легко? Он пять составов за это время сделал! Если все было так легко, почему никто другой не сделал то же самое?»

При Романцеве у нас была другая игра – не такая, как у Бескова. Тренировки, может, и были в чем-то похожими. Но они точно стали короче и интенсивней. Плюс сама игра убыстрилась.

* * *

С самого начала своей тренерской работы я понимал, что нагрузки футболистам нужны, причем нагрузки приличные. Не такие, конечно, как у моего приятеля Валерия Овчинникова в Нижнем Новгороде – там футболисты бегали 100 раз по 100 метров. Я сначала не верил, что такое возможно. Но он сам мне подтвердил, что это правда. «А что такое? Пусть бегают!» – говорил Овчинников.

Я же эти нагрузки «прятал». Приведу примеры. Допустим, футболистам нужно пробежать 10 раз по 100 метров. Я кричал через все поле: «Так, кто последний, тот п…с». Как же они мчались после этого! Потом обратно – то же самое. И все проходило легко, со смехом: «Ты сегодня последний!», «Нет, я тебя опередил»!

Или, допустим, играют ребята в квадратах. Футболисты у меня больше всего любили квадрат «пять на два». 14 человек делятся на две группы и катают мяч в противоположных углах поля. Я так и говорил ребятам: «Играйте в свой любимый квадрат». По свистку футболисты должны остановиться и поменяться участками. Двое последних становятся в середину. А попасть в спартаковском квадрате в середину – это шанс не выйти оттуда до конца тренировки. Быть отбирающим никто не хотел. Я давал свисток и видел – ребята мчались на другой участок поля сломя голову! Лишь бы в центр квадрата не попасть! Чуть ли не в подкатах влетали в нужную зону. До споров доходило: кто именно последний! Проходило время – опять менял участников квадратов местами. Вот они свою нагрузку и получали. И главное – все с удовольствием, шумом и улыбками. А я в уме отмечал для себя – так, 5 раз по 100 метров ребята пробежали.

* * *

Квадраты у нас были самые разнообразные. Пять на три с двумя разрешенными касаниями, четыре на четыре без ограничения касаний. Но я заставил игроков работать больше, чем это было при Бескове.

И чем лучше у ребят получалось играть в таких квадратах, тем тесней я их делал. Лимит времени и лимит пространства – два фактора, которые присутствуют в игре, особенно в штрафной площади соперника. Значит, действия в таких условиях надо было доводить до автоматизма на тренировках.

Важно не какое ты даешь упражнение, а какие требования ты в него вкладываешь. Допустим, квадрат «пять на три». В него играют в два касания. Я требовал от футболистов, чтобы они обрабатывали мяч так, чтобы перед вторым касанием они уже знали, куда, кому и как будут отдавать его. Если ты остановил мяч и только потом поднял голову – это значит, что ты не выполняешь мои требования.

Самым изнуряющим упражнением в «Спартаке» была отнюдь не максималка, а квадрат «четыре на четыре» с нейтральным. При условии, конечно, если в нем отрабатывают правильно. Можно ведь просто встать и стоять на месте. Но, если я видел такое отношение, я моментально убирал этого человека из квадрата. Сам я часто играл нейтрального и поэтому хорошо видел, кто как работает.

Этот квадрат позволял тренировать все необходимые качества, ведь работа велась в лимите времени и пространства. Там были щели, в которые одни футболисты должны были открываться, а другие – отдавать. И если ты правильно сделал открывание, ты обязан был получить передачу от партнера. Хозяин мяча – не тот, кто им владеет, а тот, кто открывается. Это было главное правило в «Спартаке» – и когда я сам играл у Бескова, и когда стал тренировать. Чем велик Гаврилов? Тем, что он этому правилу всегда следовал. Не он хозяин мяча. «Открывайтесь – я отдам».

Из воспоминаний Дмитрия Аленичева:

– Меня поражало, как здорово сам Романцев смотрелся на поле, когда играл вместе с нами в квадрат. Для тренера очень важно самому участвовать в тренировочном процессе – находиться не в стороне от процесса, а внутри него. Мы едва ли не каждый день играли в квадрат четыре на четыре. Именно он позволил отработать то взаимодействие, которое было у нас в то время. Романцев играл нейтрального. При любой небрежности он мог остановить упражнение, напихать нам, иногда подсказать спокойным тоном. То, как он доносил до нас свои мысли, меня очень впечатляло.

С техникой я дружил с детства, но в «Спартаке» все равно ощутимо прибавил и в этом компоненте. Но самое главное, я стал гораздо глубже понимать футбол. Когда у тебя в партнерах такие футболисты, как Титов, Тихонов, Кечинов, Цымбаларь, Онопко, ты ежедневно растешь. Играя в другой команде, я однозначно не добился бы такого прогресса, какой у меня случился в «Спартаке» до отъезда.

Из воспоминаний Андрея Тихонова:

– У нас была не команда – командища! Если ты несколько лет одним составом тренируешься на запредельной мотивации и уровне, конечно, результат придет.

* * *

В квадрат «четыре на четыре» я внес дополнения – по сравнению с тем, что было у Бескова. Иногда футболисты, которые в нем участвовали, при потере давали себе передышку. Все-таки они только что совершали рывки, открывания – и после этого хотелось перевести дух. Для этого случая я придумал мотивирующую штуку: начал считать касания мяча четверки, которая им владеет. Если ее игроки делали десять касаний, при потере мяча он все равно оставался у них – только отсчет начинался сначала. Таким образом, без мяча вторая четверка могла находиться вплоть до конца упражнения. Чтобы этого не происходило, в отбор надо было идти без передышки – сразу после того, как ты потеряешь мяч. Отнимающим было тяжелей, но зато как они включались, когда близка была эта самая десятая передача! В подкаты летели так, что земля под ногами горела! Друг друга не жалели. Таким образом я развивал в игроках навыки отбора мяча.

Упражнение обычно длилось максимум 5 минут, а чаще меньше – потому что выдержать дольше на постоянных рывках невероятно тяжело.

В этом квадрате ребята любили играть через нейтрального. Получали мяч от него и тут же возвращали. Это упрощало им задачу. Я четко обозначил условие: если нейтральный отдает вам мяч – моментально возвращать ему вы не имеете права, только игроку из своей четверки. Это заставляло футболистов трудиться с еще большим напряжением. В момент, когда нейтральный отдавал им мяч, они должны были видеть спиной, как им распоряжаться дальше.

Еще одна установка, которую я постоянно внушал ребятам: ближний игрок рядом, ему вы всегда сможете отдать передачу – сначала найдите взглядом дальнего. Потом первого за ним и так далее. Это было обязательным условием и помогало тренировать вариативность принятия решения в оперативном режиме.

Если в игровой ситуации есть свободный игрок впереди, а футболист отдавал пас поперек поля, это опять же значило, что он не выполняет мои требования. Я всегда просил играть по возможности вперед. Все эти моменты я и разжевывал ребятам на тренировках. Останавливал занятия, показывал, рассказывал. Объяснял: чем меньше касаний ты затратишь на то, чтобы доставить мяч к чужим воротам, тем больше шансов у тебя забить.

Если футболисты ошибались в каких-то элементах, я часто останавливал занятие и просил переделать упражнение. Неправильные действия тоже тренируются. Если тренер не остановит футболиста и не скажет ему, как делать правильно, этот навык у него закрепится.

У меня есть приятель – пианист Денис Мацуев. Недавно я спросил у него: «А что такое абсолютный слух? Можно ли его развить?» И он, к неожиданности для меня, ответил: «Можно». Так и в футболе можно привить любые качества. Главное – чтобы у футболиста было желание учиться.

Из воспоминаний Виктора Онопко:

– Мы тяжело привыкали к квадратам, но через какое-то время – примерно полгода спустя – у нас уже невозможно было отобрать мяч. Как у «Барселоны» в ее лучшие годы. Когда в сборную приезжали футболисты из разных клубов и стран, они не понимали, как нас, спартаковцев, можно лишить мяча. В квадратах против нас они были бессильны – не знали, куда бежать. Может, я скажу высокопарно, но да – Романцев научил нас играть в футбол.

* * *

Интенсивность у меня на всех тренировках была приличная. А время занятий при этом я сокращал.

Часто по ходу тренировок я менял упражнения. Как-то общался с известным немецким тренером Отто Рехагелем, и он сказал, что тоже часто так делает. «Смотрю, не идет тренировка, – говорил он. – Тогда я беру и меняю запланированный порядок, импровизирую».

Порой, если чувствовал, что игроки устали, предлагал им двусторонку без правил. Это снимало накопившийся стресс: ребята могли пихать друг друга, забивать голы руками – и таким образом веселились. Иногда давал регбийный мяч – он был в арсенале в Тарасовке. Такой «футбол» тоже поднимал ребятам настроение. На базе были и другие мячи: гандбольный, теннисные.

В «Спартаке» у нас почти все упражнения были с мячом. Много было элементарных. Кому-то они даже могут показаться смешными. Представляете, игроки уровня сборной стоят друг напротив друга и в течение 20 минут перекатывают мяч друг другу. И так едва ли не каждый день. Я и в сборной такое практиковал, потому что понимал – навыки теряются. Константин Иванович не раз приводил нам цитату великого пианиста Антона Рубинштейна: «Если я день не поиграл – сам чувствую. Два не поиграл – чувствует жена. Три – почувствуют обычные слушатели». В футболе все то же самое. Навыки надо поддерживать. Не отрабатывал ты передачи неделю – потом в игре отдаешь пас, а он ни с того ни с сего у тебя корявый.

Я постоянно записывал себе в тетрадку, когда и какие упражнения мы делали, потом анализировал эту информацию. Смотрел записи: так, простые передачи на месте – делали четыре дня назад, пора снова дать. А ребят научился чувствовать настолько хорошо, что по звуку удара мог определить, кто из них бьет по мячу.

Играю, допустим, в квадрате. За спиной игроки стучат по воротам. И тут я говорю громко:

– Цыля, опять шлепаешь? Опять опорную недоставил?

– Олег Иванович, как вы видите? Вы же в квадрате!

– Я тебя по звуку чувствую, шельмец!

Регулярно отрабатывали пасы на бегу. Суть простая: вы бежите в паре, и партнер обязан передать тебе мяч точно в ногу, шаг в шаг. Бежать требовалось в одном темпе. Чуть-чуть затормозили – все, свисточек, возвращайтесь назад! Я объяснял: видишь, у тебя передача пошла медленней, поэтому партнер вынужден был сбавить ход. Свистел я и в том случае, если один игрок вынужден был резко ускориться, чтобы догнать мяч. В обязательном порядке! Плохие навыки тоже закрепляются, как и хорошие. А я хотел, чтобы пасы у ребят были точными вплоть до сантиметра!

Эти упражнения очень помогали. И я их давал если не каждый день, то уж через день – точно!

Показывал и на своем примере. Короткие и средние передачи я делал лучше многих в команде. Если не сказать – большинства. А вот длинные мне не удавались и в бытность игроком. Поэтому, если требовался конкретный пример, я всегда звал футболистов, у которых они получались. «Ну-ка, Юра Никифоров, иди сюда – покажи, как надо сделать! Посмотрите, ребята, как у него носок оттянут, какой замах».

Я не скрывал, что длинные – не мой конек. В этом плане я с футболистами всегда был честен. «Да, ребят, не могу. Зато короткие – смотрите». Куда опорную ногу поставить, как коленом накрыть, как голеностоп направить – все это я мог показать на себе. И, могу похвастаться, получалось всегда прилично.

* * *

Я никогда не понимал фразы: «Тренер должен убить в себе игрока». Помню, как Старостина клевали вопросами: почему он все-таки выбрал Романцева главным тренером «Спартака» – при том, что было множество других вариантов? А Николай Петрович ответил: «Я смотрел тренировки Романцева. И он умеет не только рассказать, но и показать». Что, Зидан, став тренером, убил в себе игрока? Или Круифф, царствие ему небесное? Нет, сохранили – и благодаря этому могли проецировать свое понимание игры на футболистов, которыми они руководили. Это, наоборот, здорово, если тренер остался игроком.

Из воспоминаний Александра Хаджи:

– Как-то я подготовил для тренировки две сетки мячей. Пошел за жилетками. Возвращаюсь и вижу: Иваныч сам взял эти сетки и понес их на поле. Не игроки, а он, главный тренер. Это была середина 1990-х, уже Титов в команде играл. То есть Романцев не чурался даже таких вещей.

Из воспоминаний Валерия Карпина:

– В чем я прежде всего прибавил при Романцеве? Наверное, в понимании футбола с точки зрения атакующих действий. Как открываться, куда открываться, под какую ногу желательно отдавать мяч – всем этим вещам я учился на советах Олега Ивановича. В обороне все было проще. Четыре защитника, один из которых – последний, чистильщик. Раньше не существовало такого обилия схем, как сейчас. Даже разговоров таких не было – мол, сегодня мы играем 4-2-3-1. Все было стандартно.

Из воспоминаний Виктора Онопко:

– Критиковал Романцев нас чаще всего за неудобный пас партнеру – допустим, выше пояса – или неправильное открывание. Он просил, чтобы и то и другое делалось со смыслом. Мы должны были думать вместе. Если кто-то не выкладывался в квадратах – Иваныч давал в наказание максималку. Мол, не хотите как следует работать с мячом – побегайте без мяча. Правда, в последние пару лет моего пребывания в «Спартаке» ее почти не было.

* * *

Максималка была, конечно, самым суровым наказанием для команды. Все привыкли ею пугать. Но я часто давал ребятам максималку не как наказание, а как элемент подготовки. Чувствовал, что они поплыли, проиграли сопернику в физическом отношении, тогда решал – надо включиться.

У максималки такое название, потому что ее главная задача – проверить максимальные возможности организма. Выдержишь – значит, ты в порядке. По ней все было видно: кто готов так себе, кто хорошо, а кто настолько замечательно, что я сознательно сдерживал его, ставил его нейтральным в больших квадратах. Если видел, что человек не отстает, но бежит на жилах, через «не могу», понимал – этого, наоборот, надо подтянуть. Там есть такой период – после нескольких пробежек, когда можешь начать «задыхаться». Когда ребята готовы, все упражнения пролетают, как песня.

Бесков – если видел, что упражнения кем-то делаются ненадлежащим образом, – останавливал тренировку и начинал отчитывать конкретного футболиста. Я пошел дальше. Если видел, что кто-то халтурит во время максималки, останавливал ее и говорил:

– Ребята, стоп. У нас одна команда. Ледяхов ваш игрок? Ваш. Он плохо выполнил упражнение. Значит, отвечать должна вся команда. Упражнение не засчитывается, бежим снова.

Иногда одно и то же упражнение ребята выполняли по 3–4 раза. Злились, конечно. И высказывали друг другу. Проштрафившийся парень видел на себе косые взгляды партнеров. Но при этом понимал: больше команду подводить не надо. И в следующий раз все без исключения бежали в полную силу. Каждый думал: не дай бог из-за меня опять придется переделывать.

Я им часто приводил пример:

– Если бы вы были боксерами и тренировались плохо – это была бы ваша личная ответственность. Вышли на ринг – вам набили морду. А мы команда. Ты плохо тренировался, из-за тебя проиграли. Считай, что морду набили всей команде.

Из воспоминаний Андрея Тихонова:

– На тренировках «Спартака» из нас выжимали все соки. Но это было правильно. Из-за этого мы в конце концов и стали футболистами – с нас требовали каждый день работать на максимуме. Не было ни одной тренировки, на которой бы нам сказали: «Ребята, делайте что хотите». У всей команды была запредельная самоотдача. Но при этом никто никого намеренно не бил: мы даже тренировались без щитков. Подлости не было, хотя искры летели. И этой отдаче позавидовали бы нынешние ребята, которые тренируются в щитках.

Из воспоминаний Валерия Карпина:

– Все сейчас почему-то чаще вспоминают про наши кружева, стеночки и забегания. Но никто не говорит про самоотдачу и настрой – а они у нас были запредельными. Смотрят, как мы играли в пас, и не особо обращают внимание на то, как мы боролись за этот мяч и носились за ним. А этого в нашей игре было больше, чем кружевных комбинаций. Если кто-то расслаблялся, мы сами, футболисты, указывали ему прямо на поле: «Не надо так играть». Говоря грубо, пихали. Мы понимали, что Романцев сам был футболистом, не жалевшим себя на поле, и такой же самоотдачи он ждал и от нас. И эта запредельная самоотдача на моей памяти в «Спартаке» присутствовала всегда.

* * *

На определенном этапе я добавил в максималку «мячи». Решил, что с ними ребятам будет поинтересней.

Я понимал, что максималку футболисты ужасно не любили. Поэтому я иногда просил помощников ее провести – например, Ярцева. Говорил ему: «Саныч, у них мой голос и так в печенках сидит. Не хочу, чтобы они меня совсем возненавидели».

Из воспоминаний Егора Титова:

– Максималку не любили практически все. Но надо было бежать – куда денешься? Выдерживали все по-разному. Вадик Евсеев, например, во время бега дышал очень тяжело. Но всегда бежал до конца. И финишировал чаще всего первым. Этим трудолюбием он и пробил себе дорогу в большом футболе. Многие другие терпеть не умели, поэтому и не заиграли. Я всегда находился в серединке, чуть ближе к лидерам. Я был жилистым, дыхалка была хорошая. Возможно, мне не хватало мяса – оно наросло попозже. Но характер помогал выдерживать все эти упражнения, даже самые непростые.

Однажды мы решили предложить Романцеву тренера по физподготовке. Я тоже пошел за компанию. Вошли, Романцев посмотрел на нас:

– Ребята, что хотели?

– Да вот, Олег Иванович, хотели вам тренера по физподготовке предложить.

– А, так вам нагрузки не хватает? Хорошо, организуем! Идите.

В общем, мы все поняли. И на вечерней тренировке мы свое получили. Романцев нагрузил нас так, что мы едва не падали. И еще пару дней занимались в таком же режиме.

Случай с тренером по физподготовке, за которого пришли просить футболисты, я помню. Я все контролировал. Знал, что подвигло ребят прийти ко мне, чья эта инициатива. Это был Сачко, тренер из Самары, знакомый Булатова. Он потом работал с Тархановым. Любил прыжковые упражнения и забеги 100 по 100. Я все про него узнал и решил, что «Спартаку» такой помощник не нужен.

Специалиста по физподготовке я не искал. Мне достаточно было моих помощников – Ярцева, Павлова, которые, я считаю, соображали в этом деле. Они и сами прошли огонь, воду и медные трубы. И знали, что нужно футболистам. Я бы и сейчас так сделал, если бы тренировал. Взял бы в помощники тренера, который отвечал бы непосредственно за «физику», тех же Ярцева или Павлова. Не уверен, что специализированные тренеры больше знают о методике подготовки, чем люди, которых я назвал. Есть фраза «Образование – не есть ум». Если ты получил образование, это не означает, что ты автоматически стал классным специалистом.

* * *

Мы, как правило, играли в плотном календаре, с двумя матчами в неделю. Но могу расписать и свой недельный тренировочный цикл.

На следующий день после игры многие тренеры устраивают восстановительную тренировку – я, как правило, давал футболистам выходной. Правда, иногда шантажировал их: проиграете – поедете в Тарасовку на сборы. И, как правило, этот шантаж помогал.

Первая тренировка после выходного – восстанавливающая. Все ведь по-разному занимали себя в свободное время. Кто-то мог провести всю ночь с женой, кто-то – отдохнуть с друзьями, чуть-чуть расслабиться, выпить. После этого нагрузка не нужна. Надо посмотреть, в каком игроки состоянии. А после этого сказать: «Ребятки, забываем о том, что было вчера, и завтра работаем по полной». Мог и максималкой напугать, если надо.

При этом первая тренировка обязательно должна быть эмоциональной, чтобы игроки вошли в рабочий режим. Для этого я устраивал спортивные состязания – баскетбол, ручной мяч, эстафеты. Все это работало. И уже на следующий день шли серьезные нагрузки. Если это было начало сезона, ребят ждали двухразовые тренировки. Два или три дня в неделю мы работали именно в таком режиме. Но в середине сезона, когда игроки набрали форму, я часто ограничивался одной тренировкой в день. Главная задача – чтобы к матчу ребята подходили свежими и соскучившимися по игре.

Из воспоминаний Егора Титова:

– С Романцевым никто и никогда не пререкался – это и представить было немыслимо. Чтобы вызвать его недовольство, хватало и других вещей. Ему не нравилось, если он видел команду неготовой – допустим, захлестнула легкая эйфория. В такие моменты он мог повысить на нас голос. Предыгровая тренировка носила поддерживающий характер – чтобы футболисты были в тонусе. Но если Романцев видел, что команда не в порядке, он сразу все менял и давал нам квадрат «четыре на четыре». А это совершенно другие нагрузки. Из такого квадрата футболисты буквально выползали. Это постоянные рывки на пять-десять метров со сменой направления. Игроки сегодняшнего поколения упали бы уже через две минуты после начала этого квадрата, если бы им сказали играть на максимуме. Пульс в такие моменты под 200, а у кого-то и за 200. И когда мы включались, Романцев смотрел на нас минуту, полторы, а потом давал свисток и говорил: «Все, хватит – молодцы! Вот сейчас я вижу, что вы готовы».

* * *

Игроки «Спартака» обижались на меня, когда я закрывал команду на сборах в Тарасовке. Но я до сих пор считаю, что для того времени я все делал правильно. Это были 1990-е, в те годы некоторые ребята дома даже поесть нормально не могли. У многих были бытовые проблемы, которые отвлекали от футбола. Возможно, это плохо, что я отрывал игроков от дома. Но другого варианта у меня не было. Зато ребята готовились в спокойной обстановке и все их мысли были сконцентрированы только на игре. Я им так и говорил: «Вы будете побеждать только тогда, когда будете думать исключительно о футболе».

Я понимал, что ребята не очень любили эти сборы. Но я сам, что ли, думаете, их любил? У меня тоже жена, дети. Тоже иногда хотелось домой. Но я оставался в Тарасовке и работал.

Сегодня все по-другому. У футболистов ведущих клубов полностью налажен быт. Они не будут стоять в очереди за куском мяса. И держать их на предматчевых сборах, как раньше, смысла нет.

* * *

Менялся ли тренировочный процесс за годы моей работы в «Спартаке»? Да, мне приходилось подстраиваться под футболистов. Я же видел, что такие ребята, как Цымбаларь, Аленичев, Титов, Тихонов, не могут жить без мяча, фактически спят с ним. Поэтому я добавлял мячи даже в разминочные упражнения. Хотя по всем законам это было не положено. Сначала ведь надо хорошо размяться, растянуться. Но я рисковал и сразу давал им мяч. Конечно, речь не шла о стыковых упражнениях, в которых можно получить травму, если ты не разогрет. Речь о простых пробежках. С мячом ребятам бегать было приятней. И в этом смысле я шел им навстречу.

Из воспоминаний Виктора Онопко:

– Своей цели Романцев достиг – ему удалось достучаться до нас. Я знал, куда побегут и что сделают в следующую секунду Ледяхов, Карпин, Цымбаларь, Рахимов, Никифоров, Хлестов. Карпин, допустим, очень любил делать вбегания с края в середину. У него было отличное взаимопонимание с Бесчастных. Валера пасовал Володе и сам бежал вперед, а тот быстро возвращал ему мяч. Дальше Карпин или бил по воротам, или искал максимально удобный адресат передачи.

В «Спартаке» следующего поколения отлично работал такой прием, как забегания, – их здорово делали Аленичев, Тихонов и Титов. Суть этого элемента в том, что пока один футболист держал мяч, другой забегал ему за спину. И защищающая команда терялась – она не знала, как дальше пойдет атака, что сделает футболист с мячом.

Считаю, что Романцев перешагнул через футбольное время. Да, он многому научился у Бескова и развил многое из того, что было в «Спартаке» до него. Но многие вещи он улучшил. Конечно, он собрал лучших футболистов с постсоветского пространства. Но он смог их объединить за короткий срок.

Сергей Овчинников, вместе с которым я сейчас работаю в ЦСКА, признавался мне: «Вы действительно в чемпионате были на голову сильнее всех». В то время нас почти невозможно было победить. Но мы просто играли так, как нас научил Романцев. Нам это тогда не казалось космосом.

В футболе порой случается, что игроки выходят на поле как на каторгу – лишь бы отработать. У нас все было по-другому. Нам самим нравился наш футбол. Были матчи, когда я получал реальное удовольствие от того, что я играю в футбол. И таких матчей было очень много.

 

 

"ПУТЬ ЗВЕЗДЫ" футбольный проект направленный на обучение молодежи!